Женщины-экстрасенсы в СССР едва не покалечили великого Ларионова: как скепсис Профессора обернулся падением со стула
ЦСКА 70–80‑х считался в Северной Америке чем-то вроде готовой команды НХЛ. Бывший президент лиги Джон Зиглер позже признавался: армейский клуб можно было бы без особых проблем «переписать» в любой сильный франчайз — разместить в Детройте, где обожают тонкий техничный хоккей, в Монреале или Торонто, где ценят системные команды, или в Нью-Йорке, влюбленном в победителей. По его словам, состав ЦСКА тех лет способен был уже в первом сезоне пробиться в финал Кубка Стэнли, а во втором — дойти до титула, если бы получил необходимый опыт.
Внутри СССР доминирование армейцев выглядело не менее внушительно. Команда год за годом брала золото чемпионата, уступая первое место лишь в редких сезонах. Это не была удачная случайность или простой перевес в таланте — систему ЦСКА строили вокруг изнуряющего труда. О тренировках армейцев до сих пор рассказывают как о чем-то запредельном: ни выходных, ни поблажек, ни послаблений к звездам.
Два символа этой эпохи — Анатолий Тарасов и Виктор Тихонов. В сумме они провели у руля ЦСКА почти полвека. Оба были убеждены: без нечеловеческой самоотдачи и постоянной работы никакой талант не спасет. Нагрузки, «каталки», бесконечные тактические разборы — все было подчинено одной цели: абсолютному результату на льду.
Тем не менее даже такие жесткие тренеры иногда шли на эксперименты. Не ради мягкости, а ради того же результата — но другими методами. В конце 70‑х в команде появился специалист, который по тем временам казался почти фантастикой: психолог.
Перед турниром «Приз «Известий» в 1977 году со сборной СССР начал работать узкопрофильный ученый, который до этого консультировал космонавтов. Логика была понятной: если этот человек умеет помогать тем, кто отправляется в космос, значит, в состоянии подготовить и хоккеистов к стрессу международных матчей.
Тихонов решил испытать психолога на самом, как ему казалось, внушаемом и впечатлительном игроке — Владиславе Третьяке. Вратарь уже тогда был легендой, но при этом оставался человеком эмоциональным, тонко реагирующим на любую неудачу.
Сам Третьяк спустя годы вспоминал эту историю с горькой иронией. Сеансы были построены по принципу аутогенной тренировки: игрок повторял установочные фразы, вроде: «Я — лучший вратарь», «Мне никто не страшен», «Отобью любой бросок». По ощущениям голкипера, все шло идеально: он выходил после занятий в приподнятом состоянии, на утренней тренировке перед матчем действительно отражал практически все броски и чувствовал абсолютную уверенность.
Однако вечером, в официальной игре против чехов, все пошло наперекосяк. Ворота Третьяка начали пробивать один за другим нелепыми рикошетами — шайба залетала то от конька, то от щитка, то после случайного отскока. После двух периодов табло показывало 0:5, а в конечном счете он пропустил восемь. Это поражение стало одним из самых болезненных эпизодов в его карьере.
Результат психологического эксперимента произвел на Тихонова колоссальное антивпечатление. Для тренера, который думал категориями «работает / не работает», все было просто: после такой игры он навсегда закрыл дверь для психологов в ЦСКА и сборной, по крайней мере при себе. Вера в то, что «голова» может заменить катание по три раза в день, у него так и не появилась.
Но история на этом не закончилась. Позже в орбиту сборной попал еще более экзотический персонаж — настоящий экстрасенс. Не «научный» психолог, а человек, который заявлял о сверхъестественных способностях, умении воздействовать на людей на расстоянии и снимать напряжение одним словом или взглядом.
По воспоминаниям хоккеистов, со сборной в какой-то момент начали работать две женщины-экстрасенса. С их появлением в команде возникла почти мистическая аура: кто-то воспринимал их как шарлатанок, кто-то — как необычный, но интересный эксперимент, а некоторые действительно ощущали облегчение после бесед с ними. Эти женщины якобы умели снимать усталость, помогать справляться со страхом перед важными матчами, настраивать на нужный эмоциональный тон.
Среди тех, кто наблюдал за этим со стороны и не спешил верить в чудеса, был Игорь Ларионов — «Профессор». Он всегда отличался рациональностью, аналитическим мышлением и тягой к логике. Для него команда экстрасенсов выглядела чем-то из области фантастики, никак не стыкующимся с реальной работой на льду.
Ларионов открыто выражал сомнение: дескать, все эти «сверхспособности» — не более чем эффект самовнушения и игры на доверчивости. Его скепсис не остался незамеченным. Женщины-экстрасенсы восприняли это как вызов и решили продемонстрировать, на что они способны.
Дальнейшее Тихонов описывал почти как сцену из фильма. По его словам, экстрасенсы предложили Ларионову сесть, не оказывая сопротивления, и просто «расслабиться». Никаких длинных сеансов, никаких сложных ритуалов — обычное предложение: садись, не дергайся, ничего не бойся. И дальше, как рассказывал тренер, произошло то, что удивило даже его.
«Они ему говорят: ладно, садись. И он свалился со стула», — вспоминал Тихонов. Версий того, что именно произошло, много. Кто-то уверен, что это был классический гипноз — Ларионова ввели в измененное состояние сознания и заставили потерять равновесие. Другие говорят о возможном двигательном блоке или элементарном физиологическом эффекте: расслабление, смена тонуса, потеря контроля над телом. Но для людей, которые наблюдали сцену со стороны, это выглядело как настоящее чудо.
Сам тренер признавал, что после такого эпизода относиться к экстрасенсам со снисходительной усмешкой стало невозможно: на его глазах здоровый, сильный, уверенный в себе игрок вдруг терял устойчивость и грохался на пол. И пусть он сам объяснял произошедшее, скорее всего, гипнозом, эффект от демонстрации был мощнейшим — в раздевалке надолго заговорили о том, «что они умеют делать с людьми».
Для Ларионова же эта история могла стать своеобразной точкой пересмотра: скепсис никуда не делся, но игнорировать собственное падение он уже не мог. В замкнутом мире советского хоккея, где все было подчинено режиму и дисциплине, подобный эпизод выглядел абсолютно инородно, почти опасно. Недаром в пересказах нередко звучит фраза, что Профессор «чуть не пострадал»: одно неудачное падение — и хоккеист рисковал бы получить травму перед важными турнирами.
Интересно, что Тихонов, который категорически отмел „официальную“ психологию после провала с Третьяком, к экстрасенсам относился гораздо гибче. В его понимании, если метод дает результат — снижает нервозность, помогает снять психическое напряжение или хотя бы создает ощущение внутренней опоры, — значит, его можно попробовать. Для тренера-прагматика не так важно было, как это называется — гипноз, экстрасенсорика или самовнушение.
Внутри команды экстрасенсы вызывали смешанную реакцию. Одни игроки ходили к ним почти как к врачу или массажисту, надеясь избавиться от зажимов и страхов. Другие воспринимали все как аттракцион — поговорили, посмеялись, и на этом все закончилось. Но факт остается фактом: в структуре советского хоккея, где доминировала жесткая наука и армейская дисциплина, неожиданно появилось место мистике и нетрадиционным практикам.
Подобные истории показывают, насколько сложной была психологическая жизнь тех звезд. С одной стороны — каторжные тренировки, жесткая иерархия, огромная ответственность перед страной. С другой — отсутствие привычных нам сегодня механизмов психологической поддержки. В этой нише и возникали фигуры экстрасенсов, „целителей“, людей, которые обещали быстрое снятие внутреннего груза.
Можно спорить, были ли способности этих женщин реальными или их успех строился в основном на умении работать со словом, внушением и групповыми ожиданиями. Но для того поколения хоккеистов они стали частью реальной спортивной истории. Один эпизод с падением Ларионова со стула до сих пор вспоминают как символ столкновения рационального взгляда Профессора с иррациональным, не поддающимся простому объяснению миром.
В итоге советский хоккей так и остался на стыке двух полюсов: жесткой школы труда и дисциплины, олицетворяемой Тарасовым и Тихоновым, и попыток заглянуть в человеческую психику — порой через строгую науку, а порой через странные, почти мистические практики. История с женщинами-экстрасенсами и Ларионовым — один из ярких эпизодов, показывающих, до каких крайностей иногда доходили поиски преимущества над соперником.