«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист — о возвращении Камилы, допинговой истории и любви к российскому катанию
25 декабря официально истек срок дисквалификации Камилы Валиевой. За время вынужденного перерыва олимпийская чемпионка командного турнира успела сменить тренерский штаб, переосмыслить карьеру и теперь открыто заявляет: намерена вновь выйти на топовый уровень и бороться за самые крупные титулы.
Ее возвращения ждали не только в России. Под постом Валиевой о конце бана появился эмоциональный комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его откровенные слова быстро разошлись по фигуристскому сообществу.
Кори рассказал, почему история Камилы для него — не просто спортивный сюжет, а почти личная драма, и как он переживал за нее все эти годы.
— Ты очень ярко отреагировал в соцсетях на завершение дисквалификации Валиевой. Почему это событие настолько важно лично для тебя?
— По‑моему, здесь почти нечего объяснять. Для меня Камила была и остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я еще юниором слышал о ней буквально отовсюду: на каждом турнире, в любой стране обсуждали «ту самую девочку из России», которая делает на льду вещи, недоступные никому. Тогда я впервые увидел ее прокаты и с тех пор постоянно следил за ее карьерой.
— Ее путь оправдал те ожидания, которые у тебя были в юниорские годы?
— Более чем. Иногда казалось, что я смотрю не реальные соревнования, а какую‑то идеализированную компьютерную картинку. Настолько все было приближено к совершенству, что верилось с трудом. Она выглядела как ангел, сошедший с небес в мир фигурного катания. Именно поэтому меня до сих пор злость берет, когда вспоминаю, что с ней произошло на Олимпиаде в Пекине.
— Помнишь момент, когда узнал о допинговой истории?
— Очень хорошо. Тогда я жил в Северной Америке. Мы сидели с другом в кофейне, и вдруг телефоны буквально взорвались от уведомлений. Поток новостей был только о ней. Казалось, внимание всего мира переключилось на одну 15‑летнюю девочку. Телешоу, спортивные программы, новости — все прервали ради сюжета про Камилу. Было ощущение, что время остановилось, а суперзвезду в одно мгновение сделали главным антигероем планеты.
— Какие мысли были у тебя в тот момент?
— Честно — это было чудовищно. Я не мог понять, как можно так обращаться с ребенком. Весь этот шквал обвинений, давление, агрессия — это разрушительно даже для взрослого спортсмена, не говоря уже о девочке такого возраста. И при этом меня очень впечатлило, как вела себя сама Камила. Она не позволила себе ни единого резкого высказывания в адрес тех, кто обрушился на нее с критикой. За такую выдержку ее можно только уважать.
— Ты верил, что после такого удара она вообще захочет вернуться в спорт?
— Сомнения были большие. История знает много случаев, когда звезды из России и других стран после громких скандалов говорили о возвращении, но в итоге так и не выходили на прежний уровень или вообще заканчивали карьеру. В случае с Камилой удивляет то, насколько серьезно она настроена. По ней видно: она не просто хочет покататься для себя, она нацелена снова бороться с сильнейшими. Это сильнейший мотивирующий пример. Уверен, однажды о ее жизни и карьере снимут фильм или напишут книгу. И я совершенно уверен: такие книги будут расходиться миллионными тиражами.
— Лично вы с Камилой пересекались часто?
— На самом деле всего один раз. Это было в Куршевеле, мне тогда было 16, ей — 13. Небольшая встреча, пара фраз, общее фото — для нее, возможно, обычный эпизод из жизни юной звезды. Но для меня это момент, который я помню до деталей и никогда не забуду. Фотография до сих пор хранится у меня как одна из самых дорогих спортивных памятьей.
— Поддерживаете ли вы общение сейчас?
— Сложно назвать это общением. Я писал ей не как близкий друг, а как преданный поклонник. Много раз отправлял сообщения с поддержкой, делился эмоциями после ее прокатов. Последний раз связался несколько месяцев назад: выложил в сеть один из своих прыжков и отметил ее, потому что учился четверным именно по ее технике. Можно сказать, она косвенно помогла мне выстроить технику моих сложных элементов.
— Недавно Камила опубликовала пост о возвращении в спорт и поставила лайк под твоим комментарием на русском. Какие эмоции испытал?
— Даже смешно вспоминать. Ты сидишь с телефоном, видишь, что человек, которым восхищаешься много лет, заметил твои слова — и внутри все переворачивается. Это, конечно, приятно. Я надеялся, что ее поддержат и другие фигуристы, но в католическое Рождество у многих свои заботы, семья, праздники.
— Как реагировали на новость о ее возвращении твои друзья и коллеги по катанию?
— Мой близкий друг Николай Мемола и я обсуждали возможное возвращение Камилы буквально месяцами. Для нас 25 декабря стало двойным праздником. С одной стороны — Рождество, с другой — конец дисквалификации человека, который изменил представление о женском фигурном катании. Мы шутили между собой, что это такое «второе Рождество», но в шутке было много правды: для нас это действительно важный день.
— Что говорят о Валиевой другие фигуристы и тренеры в Италии?
— Все в ожидании. Женское одиночное катание в последние годы развивается не так стремительно, как раньше. Многие устали от однообразия и мечтают снова увидеть на международной арене ту самую Камилу, которая переворачивала представление о возможном. Люди до сих пор в шоке, что пролетело почти четыре года. Кажется, только вчера мы смотрели ее олимпийские прокаты — а теперь уже совсем другой цикл, другая эпоха.
— Как ты считаешь, сможет ли она снова стать глобальной звездой, как до Пекина?
— Я в этом практически не сомневаюсь. С нынешним возрастным цензом эпоха юных «квинтэссенций квадов» в стиле Трусовой, Щербаковой и Валиевой вряд ли повторится во взрослом катании. Такие программы уйдут в юниоры. На взрослом уровне акцент уже смещается: лидеры чаще делают один максимум два четверных, а не целый каскад. А на шоу и недавних выступлениях все видели, что с тройными прыжками у Камилы полный порядок. Более того, по качеству исполнения и высоте она по‑прежнему выглядит лучше большинства.
— Поверишь, если она снова начнет исполнять четверные?
— Думаю, если она сама этого захочет и сочтет разумным для своего здоровья, то вполне реально снова увидеть от нее четверной тулуп. В отношении четверного акселя или сальхова я осторожнее: здесь важно, как организм отреагирует на эти нагрузки во взрослом возрасте. Но даже без мультиквадов она способна выигрывать. Вспомните, как Алиса Лю побеждала на крупнейших стартах, опираясь на стабильные тройные и грамотную тактику. Камила и с «обычным» набором прыжков будет конкурентоспособна. Главное — здоровье, удовольствие от катания и грамотная стратегия.
— Ты говорил, что внимательно следишь за российским фигурным катанием. Это действительно так?
— Да, я стараюсь не пропускать ни одного крупного старта. Недавно с интересом смотрел чемпионат России, хотя он проходил в те же дни, что и чемпионат Италии. В нашей раздевалке после прокатов мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо садились, открывали трансляцию и смотрели выступления российских одиночников и одиночниц.
— То есть вы прямо устраиваете коллективные просмотры?
— Можно сказать и так. Мы не просто включаем соревнование фоном. Обсуждаем элементы, расстановку прыжков, дорожки шагов, подачу. Российская школа катания — это всегда сочетание техники и выразительности, и нам интересно анализировать, как это достигается. Для нас это не просто развлечения, а часть профессионального развития: мы учимся и вдохновляемся.
— Что тебе больше всего нравится в российском фигурном катании?
— Прежде всего — смелость. В России не боятся ставить сложнейший контент даже в юниорском возрасте. Это рискованно, но именно так двигается вперед вся дисциплина. Второй момент — работа над образами. Многие российские фигуристы катаются так, что забываешь про технику и просто смотришь как спектакль. У Валиевой это доведено до абсолюта: каждый ее выход на лед — маленькая история, рассказанная телом и музыкой.
— Как ты думаешь, изменит ли возвращение Камилы расклад сил в женском одиночном катании в целом?
— Несомненно. Даже если она сначала будет выступать только на внутренних стартах, одно ее появление на льду меняет планку ожиданий. Девочки во всем мире будут смотреть и понимать: чтобы конкурировать, нужно подниматься на новый уровень. А если в перспективе она все же выйдет на международные турниры, то федерациям, судьям, тренерам придется заново переосмыслить критерии оценки. Ее программы всегда были на стыке максимальной сложности и высочайшего качества исполнения.
— Многие обсуждают, как публика примет ее после всего, что случилось. Как ты это видишь со стороны Европы?
— Я уверен, что зал будет на ее стороне. Прошло много времени, эмоции вокруг истории притупились, зато образ девочки, которая выдержала чудовищное давление и все равно вернулась, вызывает сочувствие и уважение. В Европе, конечно, мнения разные, но среди фигуристов и тренеров отношение к ней в основном теплое. Ее воспринимают не как «скандальную фигуру», а как невероятно талантливую спортсменку, которую обстоятельства поставили в нечеловеческую ситуацию.
— А для тебя лично, как для спортсмена, что самое важное в этой истории?
— Для меня ее путь — напоминание о том, что карьера фигуриста — это не только медали и рекорды. Это умение подниматься после падений, даже когда кажется, что ты потерял все. В 15 лет прожить такой кризис и не сломаться — это уже победа, которая дороже многих титулов. Если она вернется и начнет снова побеждать, это станет, наверное, одной из самых сильных историй в современном спорте.
— Если бы у тебя была возможность сказать Камиле что‑то лично перед ее первым стартом после дисквалификации, что бы это было?
— Я бы попросил ее вспомнить, за что она полюбила фигурное катание в детстве. Не за баллы, не за рекорды, а за ощущение полета и свободы на льду. Если она выйдет на старт с этим чувством, с этой внутренней легкостью, то результат придет сам. И добавил бы от себя: миллионы людей по всему миру, в том числе в Италии, ждут ее прокатов и искренне желают ей счастья. Остальное — дело времени.
Возвращение Камилы Валиевой уже сейчас воспринимается не просто как спортивное событие, а как символ новой главы в истории фигурного катания. Для таких людей, как Кори Чирчелли, это почти личный праздник — «второе Рождество», которое вдохновляет не только зрителей, но и самих спортсменов продолжать бороться, несмотря ни на что.