«Винер — человек, который рождается раз в сто лет». Канадская гимнастка Патриция Беззубенко — о Москве, Новогорске, пропущенной Олимпиаде и жизни между Россией и Канадой
Канадская художественная гимнастка Патриция Беззубенко родилась в Ванкувере, но значительная часть её детства и спортивного становления прошла в России. У спортсменки российские корни, и долгие годы она буквально жила «на две страны»: тренировалась и выступала за Канаду, но базировалась в Москве и Владивостоке, периодически возвращаясь в Канаду для сборов и стартов.
Свою карьеру Патриция начинала во Владивостоке. Там её впервые заметили специалисты, а затем она шаг за шагом дошла до статуса многократной чемпионки Канады и победительницы международных турниров. Позже, уже став ведущей гимнасткой сборной Канады, она регулярно бывала в Новогорске, работала под руководством российских тренеров и пересекалась с Ириной Винер. В новом откровенном разговоре Беззубенко вспоминает отбор на Олимпиаду‑2016, рассказывает о своём отношении к Москве и объясняет, почему чувствует себя по‑настоящему живой именно в Торонто.
«Я боролась не с тем»: вес, внешность и психология перед Рио
Патриция признаётся, что тема веса и внешнего вида долгое время заслоняла для неё более важную часть подготовки — психологическую.
По её словам, сегодня она ясно осознаёт: многие разговоры о «норме» веса в художественной гимнастике на самом деле подталкивают спортсменок к расстройствам пищевого поведения. Тогда она этого не понимала: казалось, что любой лишний грамм — угроза карьере, шанс не дотянуть до заветной Олимпиады в Рио.
Пик её спортивной формы пришёлся на 19-20 лет — типичный возраст сложной женской перестройки организма. «В тот период я видела, что уже выжимаю из себя максимум, — вспоминает она. — И при этом вокруг всё равно звучало: похудеть, подправить, ещё урезать. Но куда? Не есть вообще?»
Сегодня она смотрит на это иначе:
если изменить не цифры на весах, а отношение к себе, настроить голову, тело постепенно приходит в норму, а внешность становится отражением внутреннего состояния. Но в предолимпийский сезон она продолжала воевать с килограммами, вместо того чтобы строить устойчивую психологическую базу.
Жизнь на два континента: от Владивостока до Торонто
Первые международные старты за Канаду Патриция провела ещё в юниорском возрасте. Примерно с 12 лет она начала летать в Торонто на сборы и соревнования, но при этом оставалась жить в Москве, периодически возвращаясь и во Владивосток, где всё начиналось. Такой рваный график стал для неё нормой: российская школа, российский быт — и канадский флаг на спине.
После завершения спортивной карьеры она ещё какое‑то время жила в Москве, пытаясь понять, где её настоящий дом. Окончательно переезд случился через год‑два после ухода из спорта. С тех пор она постоянно живёт в Торонто — уже 7-8 лет.
Спустя время, уже обосновавшись в Канаде, Патриция решила сделать себе подарок на день рождения: полететь в Россию, устроить себе «ретрит» с русской баней, где она так любила расслабляться после тяжёлых тренировок. И именно тогда произошло её окончательное внутреннее расставание с Москвой.
«В Москве я чувствовала себя чужой»: энергетическое отторжение города
Патриция вспоминает, что по приезде в Россию испытала не ностальгию, а острую внутреннюю дисгармонию.
«Я очень люблю Россию, я там выросла, многим обязана российской школе, людям, тренерам. Но в Москве мне всегда было одиноко и как‑то тяжело. На этот раз я прям физически почувствовала: мне неуютно, будто город меня выталкивает», — говорит она.
Контраст с Торонто оказался слишком заметным. В Канаде, по её словам, она расцветает — там у неё ощущение лёгкости, свободы и внутреннего покоя. Она пришла к выводу: как и с людьми, с городами тоже бывает «совместимость» и несостыковка. Москву она полюбила за опыт и уроки, но признала: по энергетике это не её место.
Характерная деталь: с детства каждый приезд в Москву сопровождался у неё странной физической реакцией — то высокая температура, то внезапные болезни. «Как будто организм сигнализировал, что ему некомфортно», — вспоминает она.
Москва — «выживание», Торонто — «жизнь»
Если попытаться сформулировать ассоциации, Патриция не колеблется:
Москва для неё — это выживание. Слово жёсткое, но, по её мнению, точное. Там ей пришлось пройти через множество сложных жизненных и спортивных эпизодов, научиться держать удар, постоянно быть в тонусе и готовности.
Торонто — противоположность. Это про жизнь, а не про борьбу. Даже если отбросить спорт, она уверена, её выбор был бы тем же: канадский город по темпу, атмосфере, общению и менталитету гораздо ближе ей, чем суетливая и требовательная Москва.
Так Патриция и сформулировала свою внутреннюю формулу:
Москва — выживание,
Торонто — жизнь.
Первые шаги в Новогорске и работа с российскими тренерами
Несмотря на непростые отношения с Москвой как с городом, спортивные воспоминания, связанные с российской базой, у неё чаще всего тёплые. Патриция много времени проводила в Новогорске — легендарной «кузнице» художественной гимнастики.
Первый её приезд туда случился в юниорском возрасте. Она попала в центр вместе с тренером Аминой Василовной Зариповой, которая заметила её ещё на одном из первенств России, когда юная Беззубенко выступала за Владивосток. Тогда же её внимательно посмотрели и другие известные специалисты, в том числе Вера Ефремовна Штельбаумс.
Позже она тренировалась в Новогорске вместе с Дарьей Кондаковой. «У нас был очень классный тандем, — вспоминает Патриция. — Мы много работали, но и поддерживали друг друга. Это время я помню с теплотой. Несмотря на всю жёсткость системы, в этом было много профессионализма и настоящей школы».
Подготовка к отбору на Олимпиаду: возвращение к истокам
В свой последний год перед отбором на Олимпиаду‑2016 Патриция вернулась к тренеру, с которого начинала в ЦОП, — к Юлии Голубенко. Ей казалось символичным замкнуть круг и подготовиться к главному старту с человеком, который дал ей базу.
По её словам, сама подготовка к отбору проходила без особого пафоса. Не было ни торжественных заявлений, ни давящего ожидания. «Со мной никогда не вели разговоры в духе: «Ты наша главная надежда, всё ради Олимпиады». Была просто работа: есть расписание, есть программа, есть задача выйти и сделать своё», — говорит Патриция.
Она называет себя «классическим спортсменом»: у неё есть конкретная роль — выйти на ковер, выполнить программу, потом забыть и готовиться к следующему старту. Без излишней драматизации и культивирования статуса «олимпийской надежды».
Чемпионат мира, который всё решил: «На ленту я выходила без сил»
Путёвку на Олимпиаду ей предстояло добывать на отборочном чемпионате мира. Там у неё была классическая ротация: обруч, мяч, булавы, лента.
Первые три вида прошли ровно и стабильно — она шла в своём темпе и чувствовала, что справляется. Но к последнему виду, ленте, физические и эмоциональные силы были на исходе. Расписание соревнований, по её словам, было составлено так, что между видами получались большие и неудобные промежутки: вроде бы есть время выдохнуть, но организм не успевает полноценно восстановиться, а нервное напряжение только растёт.
К моменту выхода на ленту она ощущала, что работает «на лампочке, которая вот‑вот перегорит». И именно там случился сбой — неточная работа, ошибки, которые на таком уровне стоят очень дорого. Набранных баллов не хватило для попадания в заветную зону, дававшую право поехать в Рио.
«Я до конца не понимаю, что именно пошло не так: из‑за ли истощения, внутреннего зажима или неправильного распределения сил. Но факт прост: я не квалифицировалась», — признаётся она.
Жизнь после несостоявшейся Олимпиады: принятие и взросление
Не попасть на Олимпиаду для гимнастки, которая годы жила ради этого момента, — удар. Но спустя время Патриция смотрит на это иначе.
Она говорит, что именно это разочарование запустило в ней процесс внутреннего взросления:
она начала иначе относиться к результатам, перестала измерять свою ценность медалями и баллами. Отказалась от иллюзии, что олимпийская лицензия — единственный критерий успешной карьеры.
Беззубенко подчёркивает: ей пришлось проделать большую психологическую работу, чтобы не застрять в ощущении «я не справилась». Со временем она научилась видеть свой путь шире: российская школа, выступления за Канаду, участие в крупных стартах, медали на национальном и международном уровне — всё это остаётся её реальностью, вне зависимости от отсутствия олимпийской строчки в резюме.
Роль Ирины Винер: «Такие люди появляются раз в сто лет»
Отдельное место в её воспоминаниях занимает Ирина Винер. Патриция подчёркивает:
нравится это кому‑то или нет, но влияние Винер на художественную гимнастику колоссально и во многом уникально.
«Ирина Александровна — человек, который рождается раз в сто лет, — говорит Беззубенко. — Это отдельный масштаб: характер, видение спорта, умение чувствовать тенденции, добиваться своего и двигать всю систему».
Она вспоминает, что работа под её руководством — даже если это не ежедневные личные тренировки, а общая система, атмосфера в Новогорске, стиль взаимодействия — всегда была предельно требовательной. Винер никогда не принимала полумеры, и это формировало у спортсменок особое отношение к делу: либо ты выкладываешься полностью, либо ты не в этой истории.
При этом Патриция отмечает: личное восприятие Винер у всех разное, кто‑то видит в ней исключительно жёсткого руководителя, кто‑то — наставника. Для неё же она прежде всего символ эпохи, без которого художественная гимнастика последних десятилетий была бы другой.
Россия и Канада: две системы, два менталитета
Живя между двумя странами, Беззубенко хорошо чувствует разницу не только между городами, но и между спортивными системами. Российская модель — жёсткая, иерархичная, ориентированная на результат любой ценой. Канадская — более мягкая, с большим вниманием к личности спортсмена, его состоянию и балансу между спортом и жизнью.
По её словам, именно сочетание этих двух школ сделало её такой, какая она есть: российская школа дисциплины, техники и требовательности плюс канадский подход к личным границам и ощущению себя вне спорта. В России она научилась работать на пределе, в Канаде — слышать себя и не разрушать всё вокруг ради одной цели.
«Город — это тоже выбор»: почему она осталась в Торонто
Сегодня Патриция уверена, что выбор места жительства — не менее важен, чем выбор тренера или сборной. Город формирует ритм дня, круг общения, даже внутренний диалог с собой.
В Торонто она смогла выстроить жизнь так, как ей комфортно: сочетать творчество и работу, спорт и обычное человеческое существование, оставаться спонтанной, когда хочется, и планировать, когда нужно.
Москва дала ей мощный, порой болезненный толчок к росту. Торонто позволил этот рост интегрировать в нормальную жизнь, где есть место не только тренировкам и соревнованиям, но и простому человеческому счастью.
Так история гимнастки, жившей между Россией и Канадой, превращается в рассказ не только о спорте, но и о поиске своего пространства — города, страны и внутреннего состояния, в котором выживание наконец уступает место жизни.