«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина — о материнстве, самостоятельных тренировках и биатлоне после декрета
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Уже через несколько месяцев она начала целенаправленное возвращение в спорт, и сделала это с такой скоростью, что по итогам сезона не только собрала коллекцию медалей, но и впервые в карьере выиграла чемпионат России.
О том, как меняется спортсменка после родов, почему «волшебные гормоны» — миф, и чем жизнь в новом статусе лучше прежней, Анастасия рассказала Виктории Дмитриевой.
***
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь к себе повышенного внимания, потому что у тебя нет больших международных титулов. А сейчас, в 2026-м, ощущения другие?
— Глобально — нет. Я не чувствую, что вокруг меня вдруг вырос какой‑то ажиотаж. Для меня этот сезон после декрета был, честно говоря, немного сумбурным. Да, итоговый результат классный, да, я довольна, но внутри я максималист. В моей голове планка — это олимпийские медали, Кубок мира, борьба на самом высоком уровне. Чемпионат России и домашние соревнования для меня где‑то посередине пути. Я проделала очень качественную работу, мне в каких‑то гонках повезло, где‑то сложилось все идеально. Но я точно не чувствую, что уже сделала что‑то запредельное.
— Ты в 2022-м и ты в 2026-м — это две разные Анастасии?
— Абсолютно. Сейчас я гораздо более осознанная. За эти годы у меня накопился такой объем знаний о себе, о тренировочном процессе, что я могу спокойно тренироваться самостоятельно, подстраивая график под реальные потребности организма, под ребенка, под быт. Я четко понимаю, какие нагрузки мне подходят, как мне лучше строить восстановление, как вести себя на старте.
В командной системе далеко не всегда получается учитывать индивидуальные нюансы. Ты встроен в общий план, который должен подойти сразу многим. Сейчас у меня больше свободы и, соответственно, больше возможностей для роста. Никто не мешает пробовать, экспериментировать и брать на себя ответственность. И на соревнованиях я стала действовать намного качественнее — в принятии решений, в тактике, в работе на рубеже.
— В твоей жизни за несколько последних лет поменялось почти всё: семейный статус, образ жизни, ответственность. Биатлон — единственное постоянство. Тебя устраивает, как складывается карьера в таких условиях?
— Я иногда сама удивляюсь, насколько вовремя в моей жизни происходят важные события. И с беременностью, и с тем, как я проходила все этапы — от тренировок до восстановления — мне очень повезло, но это и про большую подготовительную работу. Я смотрю назад и понимаю: сделала все правильно и в нужный момент.
Даже без международных стартов я сейчас чувствую внутреннее удовлетворение. Конечно, хочется большего — это нормальное состояние спортсмена. Но я живу лучшую на данный момент версию своей жизни: у меня есть семья, ребенок, любимое дело, цели в спорте. И мне комфортно в этой комбинации.
— Есть расхожее мнение, что спортсменки после родов становятся сильнее. Приводят примеры, говорят про «перезагрузку организма», «волшебные гормоны». Ты на себе что‑то подобное почувствовала?
— Меня, если честно, раздражает, когда все объясняют только гормонами. Звучит примерно так: «Ну тебе же просто повезло, ты родила — и теперь летишь». Но мало кто интересуется, как на самом деле выглядела моя подготовка к возвращению, через что я проходила.
Здесь очень много индивидуальных моментов. В какой форме ты была до беременности, как тренировалась во время нее, как выстраивала восстановление после родов. Я очень благодарна своему организму за то, как он со всем справился. В конце беременности у меня было плюс 15 килограммов, увеличенный объем крови, а я все равно нормально каталась на лыжах с пульсом 140, с хорошей координацией. Это не история про «магические гормоны», это история про многолетний труд, базу и дисциплину.
Вернулась я довольно гладко. И особенно отчетливо это почувствовала, когда общалась с девчонками, которые тоже рожали и выходили в спорт. Есть с чем сравнить: далеко не у всех все проходит так ровно. Поэтому я не идеализирую и не романтизирую процесс — просто у меня сложилось удачно, но за этим стоит очень большая работа.
— В прошедшем сезоне у тебя были медали на всех крупных внутренних турнирах. И плюс впервые в карьере — золото чемпионата России. Среди этого набора наград есть особенная?
— На удивление — нет. Я не делила старты на «главные» и «второстепенные». Не было гонки, под которую я подчиняла бы весь сезон. Главной задачей было вернуть свои кондиции и снова почувствовать то состояние, когда ты в форме и можешь реализовывать себя на дистанции и на рубеже. Вот это ощущение мне было важно поймать. Медали стали приятным подтверждением, бонусом, но не самоцелью.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали из-за эпизода с установкой: Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Это самый неприятный момент сезона?
— Нет, я уже даже не держу в голове эту историю. Тогда я сделала выводы и двинулась дальше. Просто в тот момент не до конца сориентировалась по правилам. Мне казалось, что я себя обезопасила, когда вставила обойму в магазин. Оказалось — этого недостаточно. Надо было сразу поднять руку и предоставить право решения судьям — как поступить в этой ситуации.
В итоге никто не был до конца прав: ни я, ни судьи. Я не стала подавать апелляцию, потому что понимала — мне важнее урок, чем разборы. Думаю, свои выводы сделали все участники процесса. Зла ни на кого не держу: такие технические истории в спорте случаются.
— Что тогда оказалось самым тяжелым в сезоне?
— Болезни. Я раз пять выпадала по ходу зимы — то простуда, то какие‑то вирусы. Очень тяжело просыпаться в день гонки и понимать, что ты не выйдешь на старт, хотя готовилась, настраивалась. Вот это, пожалуй, было самым неприятным.
И здесь, кстати, проявился, наверное, единственный реальный «минус» выхода на старты после родов. Организм уже живет немного по другим законам: есть ночные пробуждения, есть постоянная ответственность, плюс нестабильный график стартов. При том количестве гонок, которое у нас ставят на внутренних соревнованиях, телу просто не всегда хватает ресурсов. Я уверена, что нам стоит чуть ближе подойти к логике расписания Кубка мира — с большим уважением к восстановлению.
***
— Давай про материнство. Как тебе в роли мамы?
— Мне в этой роли хорошо. Я морально была готова к появлению дочери. Много читала, консультировалась со специалистами, пыталась разобраться, как сделать так, чтобы ребенку было максимально комфортно, а я при этом могла оставаться в профессии.
Самое сложное — логистика. Сборы, переезды, соревнования, перелеты, привязка ко времени кормления и сна. Но постепенно мы с семьей выстроили систему, и стало гораздо легче. Мне, честно говоря, в чем‑то проще, чем многим мамам, которые выбирают оставаться дома и полностью посвящают себя только быту и ребенку. Спорт дает мне ресурс, переключение, а это тоже важно для психики.
— Как вы организовали быт с ребенком, учитывая твой график?
— У нас большая опора — семья. Без помощи близких мое возвращение в биатлон было бы либо в разы более долгим, либо вообще под вопросом. Муж, родители, люди, которые рядом, подхватывают те моменты, когда мне нужно уехать на сбор или сосредоточиться на стартах.
Мы очень четко договариваемся, кто за что отвечает, кто с ребенком, кто решает бытовые задачи. Я стала гораздо лучше планировать: день, неделю, даже сезон. И это, кстати, перекинулось и на спортивную часть — я точнее чувствую приоритеты, не разбрасываюсь.
— Как появление дочери повлияло на твое отношение к биатлону?
— Оно стало более зрелым. Раньше биатлон был почти всем моим миром: успех или неудача гонки могли определять настроение на дни вперед. Сейчас я понимаю, что есть жизнь за пределами трассы. Ты приезжаешь домой, а там ребенок, которому все равно, сколько ты попала мишеней. Ему нужна мама, внимание, тепло.
С этой позиции гораздо проще переживать неудачные старты — они перестают казаться концом света. Но при этом мотивации больше. Я выхожу на гонку с ощущением, что делаю это не только для себя. Хочется, чтобы дочь когда‑нибудь увидела: мама не сдалась, нашла баланс, смогла вернуться и бороться.
— Удается ли проводить с дочерью столько времени, сколько тебе самой хотелось бы?
— Конечно, я бы хотела быть с ней больше. Любая работающая мама это понимает. Но я стараюсь сделать то время, которое мы проводим вместе, максимально качественным.
Если я дома — телефон откладывается, дела ждут. Мы гуляем, играем, читаем, я стараюсь быть включенной на сто процентов. И, наоборот, когда я на сборе, не позволяю себе изматываться чувством вины. Оно только забирает силы. Лучше честно признать: сейчас я на работе и делаю то, что люблю и умею, а скоро снова вернусь к ребенку.
— Ты говорила, что сейчас тренируешься в основном самостоятельно. Как это устроено на практике?
— Базу и план я выстраиваю сама. Плюс есть специалисты, с которыми советуюсь по отдельным вопросам: техника, стрельба, функциональное состояние. Но в целом я сама себе менеджер: слежу за нагрузками, анализирую самочувствие, корректирую объемы.
Такой формат требует самодисциплины. Никто не придет и не скажет: «Сегодня нужно сделать это». Но с появлением ребенка дисциплина, наоборот, усилилась — ты ценишь каждый час, каждую тренировку. Нет возможности «провести день впустую» — все слишком дорого по времени и по силам.
— Не страшно было из системы сборной переходить к такому уровню самостоятельности?
— Было волнительно, но не страшно. К этому решению я шла постепенно. В какой‑то момент почувствовала, что накопила достаточно опыта, чтобы брать на себя ответственность. Понимала, что в общей системе мне тяжело соблюдать те ритмы, которых требует мой организм после родов и с учетом нового образа жизни.
Сейчас я уже вижу подтверждение: решение было правильным. Результат есть, здоровье сохранить удается, и я чувствую себя не исполнителем чужого плана, а полноценным участником процесса.
— Твой муж, биатлонист Василий Томшин, — тоже профессиональный спортсмен. Это помогает или, наоборот, усложняет жизнь семьи?
— Помогает, однозначно. Он очень хорошо понимает, через что я прохожу — и физически, и психологически. Не нужно объяснять, что такое «стрельба не пошла», «ноги не едут» или «накрыло перед важным стартом». Мы говорим на одном языке, и это снимает массу недопониманий.
С другой стороны, да, это сложнее в плане графиков. У каждого свои сборы, старты, планы. Иногда приходится буквально сводить расписания в одну таблицу, чтобы понять, кто когда дома, кто с ребенком. Но мы за это время научились поддерживать друг друга и радоваться успехам друг друга так же, как своим.
— Материнство часто меняет характер. Ты сама в себе заметила такие изменения?
— Я стала спокойнее и терпеливее. Раньше могла вспыхнуть, остро реагировать на мелочи: не тот результат, не те условия, что‑то пошло не по моему сценарию. Сейчас у меня другой масштаб проблем. Если ребенок здоров, рядом близкие, все живы — все остальное решаемо.
Появилось больше мягкости по отношению к себе. Я перестала требовать невозможного, иногда позволяю себе быть уставшей, неидеальной. Но при этом планка к работе не упала — просто стало меньше самобичевания и больше конструктивного анализа.
— Есть ли у тебя ощущение, что, став мамой, ты живешь «лучшую версию» своей жизни?
— Да, именно так. Не потому, что стало легче — наоборот, сложнее во многих аспектах. Но в этой сложности появилось очень много смысла. Я чувствую себя наполненной: я и мама, и спортсменка, и просто женщина, у которой есть свои желания, цели, проекты.
Раньше я могла мыслить категориями «результат — не результат». Сейчас добавилось ощущение пути. Мне важно не только, какое место я займу в протоколе, но и то, какой пример я подаю ребенку, как я живу каждый день, какой баланс нахожу. И вот в этом смысле я действительно живу лучшую жизнь из тех, что у меня были.
— Что дальше в спортивных планах? На чем держится мотивация?
— Я очень хочу реализовать свой потенциал на максимальном уровне — насколько это будет возможно в тех условиях, в которых мы сейчас живем и соревнуемся. Для меня важен рост: в скорости, в стрельбе, в стабильности. Хочется подвести к общему знаменателю опыт до беременности и после, собрать из этого новый, более сильный вариант себя.
Если появится возможность выступать на международном уровне — я буду к этому готова. А пока моя задача — оставаться здоровой, прогрессировать и показывать такой биатлон, которым я сама буду гордиться.
— Какой совет ты дала бы спортсменкам, которые думают о материнстве, но боятся, что это поставит крест на карьере?
— Я бы сказала так: не существует универсального сценария. У кого‑то возвращение займет полгода, у кого‑то — два года, а кто‑то поймет, что ему комфортнее в другом ритме жизни. Но если внутри есть желание и готовность работать, материнство не равно конец карьеры.
Очень важно не сравнивать себя с другими и не ждать волшебства. Не будет так, что ты родила — и вдруг стала вдвое сильнее. Будет тяжелый, местами болезненный процесс восстановления, пересборки себя, тела, психики. Но вместе с этим придет и новая глубина, новая мотивация.
Главное — иметь опору в лице семьи, специалистов и веру в то, что ты имеешь право и на спорт, и на материнство. Это не взаимоисключающие вещи. И если ты готова трудиться, можно найти баланс и жить той самой «лучшей жизнью», о которой сейчас говорю я.