Сын погибших в авиакатастрофе чемпионов мира по фигурному катанию Евгении Шишковой и Вадима Наумова поедет на Олимпийские игры-2026 под флагом США. Для 24‑летнего одиночника Максима Наумова эта олимпийская путевка стала не просто спортивным достижением, а точкой, в которой сошлись боль личной трагедии, наследие семьи и многолетний труд на льду.
Финал чемпионата США в Сент-Луисе, который стал заключительным этапом отбора в олимпийскую сборную, завершился для него исполнением давней общей мечты. Специальная отборочная комиссия включила Максима в состав команды на Игры в Милане, и это решение стало кульминацией самого тяжелого года в его жизни. Еще совсем недавно он всерьез размышлял о том, чтобы полностью закончить со спортом.
Январь 2025 года перечеркнул прежнюю реальность Наумова. Сразу после чемпионата США он вернулся в Бостон, тогда как его родители — чемпионы мира и участники Олимпиады Евгения Шишкова и Вадим Наумов — остались в Уичито, где проводили короткие сборы с юными фигуристами. Обратно они должны были лететь рейсом в Вашингтон. Самолет, на борту которого находились супруги Наумовы и несколько спортсменов, при заходе на посадку над Потомаком столкнулся с вертолетом. Не выжил никто: ни пассажиры, ни члены экипажа.
Удар был настолько сильным, что Максим отказался от участия в чемпионате четырех континентов — он просто не был в состоянии выходить на старт. Первое его появление на публике после трагедии состоялось не на турнире, а на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших. Для программы он выбрал композицию Игоря Корнелюка «Город, которого нет» — одну из любимых песен отца. Этот прокат стал эмоциональным катарсисом: трибуны рыдали, а сам фигурист еле сдерживал слёзы до финальной позы.
Для Наумова потеря родителей означала не только личную трагедию, но и исчезновение его главных тренеров. С самого детства он рос на катке под их руководством, впитывая советскую школу парного катания и адаптируя её к одиночному. Евгения и Вадим были для него и семьей, и наставниками, и стратегами, планировавшими каждую деталь пути к олимпийской мечте.
Их последний разговор состоялся всего за несколько часов до авиакатастрофы. По словам Максима, практически весь разговор был посвящен анализу его выступлений в Уичито и планам подготовки к Играм-2026. Отец подробно разбирал элементы, стабильность прыжков, говорил о том, что нужно скорректировать в тренировочном процессе, чтобы повысить надежность и наконец прорваться на Олимпиаду. Тогда казалось, что впереди у них еще много времени, чтобы все это реализовать.
После трагедии мысль о завершении карьеры стала для Максима почти навязчивой. Лед ассоциировался с родителями, каждое посещение катка напоминало о том, кого он потерял. Но постепенно, шаг за шагом, спорт превратился не в источник боли, а в способ справиться с утратой. Важную роль в этом сыграли тренеры, которые подхватили Наумова в самый тяжелый момент — Владимир Петренко и хореограф Бенуа Ришо. Вместе с ними он начал строить новую главу своей карьеры и готовиться к олимпийскому сезону.
До нынешнего сезона Максиму хронически не везло на национальных первенствах: трижды он останавливался в шаге от пьедестала, замыкая четверку сильнейших. В американской мужской одиночке конкуренция традиционно высока, а в олимпийский год — особенно. Одна из трех путевок в Милан считалась практически недосягаемой: она была фактически «застолблена» за Ильей Малининым, который выполняет такие технические элементы, с которыми никто из его соотечественников объективно не может бороться.
За оставшиеся два места боролась группа приблизительно равных по уровню фигуристов, среди которых был и Наумов. Давление усиливалось еще и тем, что у федерации был выбор: сделать ставку на опыт, перспективу или яркий единичный прокат. В такой ситуации каждая ошибка могла стоить Олимпиады. Максим вышел на лед, понимая, что второго шанса у него в этом цикле, возможно, не будет.
После проката в произвольной программе он, уже сидя в кисс-энд-крае, достал маленькую детскую фотографию, на которой он запечатлён вместе с родителями. Тогда, в том возрасте, он еще не имел представления, что такое Олимпийские игры и насколько сильно они определят судьбу всей семьи. Этот жест стал негромким, но очень личным посвящением — тем, кто больше не может увидеть его на трибунах, но по-прежнему остается частью каждого его выхода на лед.
По итогам чемпионата США Максим впервые в карьере поднялся на пьедестал национального первенства, завоевав бронзовую медаль. Вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым он включен в состав олимпийской команды США и отправится в Милан. Для Наумова это не просто место в заявке — это символ того, что обещание, которое они обсуждали с родителями, выполнено.
На пресс-конференции после объявления состава сборной Максим не смог сдержать слез. Его речь была короткой, но очень емкой. Он признался, что в первую очередь подумал о матери и отце: насколько для них обоих были важны Олимпийские игры и какую роль они играли в истории их семьи. Он рассказал, что в их доме Игры всегда были чем-то вроде семейной традиции, высшей точкой карьеры, о которой принято мечтать и к которой необходимо готовиться годами.
«Я хотел бы, чтобы они были здесь и прожили этот момент вместе со мной, — сказал Наумов. — Но я действительно чувствую их рядом. Они со мной». Для него Олимпиада в Милане — это не только личный старт, но и своего рода мост между поколениями: от советской школы, через выступления родителей за Россию и США, к его собственной карьере американского фигуриста.
С психологической точки зрения путь Максима к Олимпиаде — пример того, как спорт может стать опорой в период тяжелой утраты. Пережить гибель обоих родителей, продолжая ежедневно выходить на лед, выдерживать жесткий тренировочный режим и сохранять концентрацию на элементах — задача, с которой справились бы немногие. В его случае решающими оказались внутренняя дисциплина, поддержка тренерского штаба и чувство ответственности перед памятью семьи.
Отдельно стоит отметить, что у Наумова в Милане не будет статуса главной звезды сборной: технически он уступает Малинину, а в медальных раскладах фигурирует не в числе фаворитов. Но для самого Максима важнее уже достигнутого: он добился главной цели этого цикла — пробился на Игры. Все, что будет дальше — количество четверных, итоговое место, оценки судей — он, по его словам, воспринимает как бонус к уже выигранной внутренней борьбе.
При этом в профессиональной среде к нему относятся не как к «фигуристу на один олимпийский цикл», а как к спортсмену, способному развиваться и прогрессировать и после Игр-2026. У него еще есть возрастной запас, опыт работы с сильными специалистами и мощный мотив — сохранить и продолжить тренерско-спортивное наследие своих родителей. Для многих юных фигуристов, которые знали Евгению Шишкову и Вадима Наумова по совместным тренировкам и показателям, Максим уже стал живым напоминанием о том, чего можно добиться настойчивостью и верностью делу.
Отдельную символику обретает и выбор его программ. Музыка, образы, хореография — во многом это диалог с прошлым. «Город, которого нет» уже вошел в личную мифологию Наумова как номер-прощание и одновременно как точка, с которой началось его «новое» катание. Возможно, в Милане он покажет совсем другие программы, но этот прокат останется для него внутренней опорой и тем моментом, когда он окончательно решил не уходить из спорта.
Для болельщиков история Максима — это напоминание, что за любыми стартовыми протоколами и баллами скрываются человеческие судьбы. Его олимпийский выход станет кульминацией не только спортивного отборочного пути, но и сложным, болезненным, но все-таки пройденным этапом взросления после трагедии. Даже если он не завоюет наград, сам факт его появления на олимпийском льду уже можно считать победой — над обстоятельствами, горем и собственными сомнениями.
Как будет развиваться его карьера после Милана, пока не знает никто, включая самого Наумова. Но один пункт он уже выполнил: дошел до олимпийской черты, о которой так долго говорили с родителями. В дальнейшем он может изменить набор элементов, усилить сложность, попробовать себя в командных соревнованиях или сосредоточиться на индивидуальных стартах, но сегодняшний шаг навсегда останется отправной точкой. Это та страница, которой он, по его собственным словам, будет гордиться при любых дальнейших раскладах.
В истории фигурного катания нередко бывают случаи, когда дети продолжали путь родителей на льду. Но в случае Максима Наумова эта линия особенно драматична: он не просто продолжает фамилию в протоколах, он фактически завершает за них олимпийский сюжет, который когда-то начинался в другой стране, при другой системе, в другой эпохе. Теперь эта история получит продолжение уже на олимпийском льду Милана — под американским флагом, но с очень личной, глубоко русской памятью внутри.