«Считать годы до пенсии — трагедия»: Ирина Роднина раскритиковала тех, кто живет ожиданием выхода на заслуженный отдых
Трехкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию в паре, легенда советского спорта и ныне депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина высказалась о людях, которые заранее отсчитывают годы и месяцы до пенсии. По ее словам, такой образ жизни вызывает у нее искреннее сожаление.
Спортсменка уверена: когда человек живет исключительно в предвкушении момента, когда наконец можно будет «ничего не делать», это говорит о том, что его нынешняя жизнь лишена интереса и наполненности.
«Жить только ради того, чтобы дождаться пенсии, — это катастрофа, — подчеркнула 76‑летняя Роднина в одном из интервью. — Когда люди начинают подсчитывать, сколько им осталось до выхода на пенсию, мне их по‑настоящему жалко. Представляю, как им неинтересно живется!»
Эти слова особенно контрастируют с биографией самой Родниной. После завершения выдающейся спортивной карьеры она не ушла в тень: работала тренером, общественным деятелем, затем занялась политикой. Ее пример — история человека, который не связывает свое самоощущение и активность с возрастом или формальным статусом «работающий» / «пенсионер».
Ранее, в одном из прошлых выступлений, Роднина уже высказывалась в схожем ключе. Тогда она заявила, что никогда не пыталась жить только на пенсионные выплаты и даже не хочет проверять, возможно ли это лично для нее. Фактически она дала понять, что не воспринимает пенсию как главный смысл или финансовую опору своей жизни.
По мнению фигуристки, настоящая проблема даже не в размере выплат, а в отношении человека к собственному времени и возможностям. Если годы до пенсии превращаются в мучительный отсчет, это означает, что работа не приносит ни удовольствия, ни развития, ни ощущения нужности.
Роднина подчеркивает: возраст — не повод сворачивать активность. Человек, по ее мнению, может и должен оставаться полезным обществу, заниматься делом, интересоваться происходящим и после 60, и после 70 лет. В ее понимании пенсия — не финишная черта, а всего лишь новый этап, который можно прожить по‑разному: либо в ожидании конца, либо в поиске новых смыслов.
В то же время подобные высказывания неизбежно вызывают резонанс. Для многих людей пенсия — вовсе не абстрактный «этап», а жесткая финансовая реальность. Кто‑то физически выгорает на тяжелой работе, кто‑то не имеет возможности сменить профессию, а кому‑то банально не хватает сил и здоровья, чтобы сохранять прежний ритм. И в этой ситуации ожидание пенсии воспринимается как единственный шанс хоть немного перевести дух.
Тем не менее в словах Родниной можно увидеть не только критику, но и скрытый призыв: искать в своей жизни интерес и вне рамок возраста. Она как бы отталкивается от личного опыта — непрерывной занятости и новых ролей даже после завершения карьеры спортсменки. Для нее естественно работать и в 70+, продолжать участие в общественной жизни, и поэтому сама идея «досчитать до пенсии и остановиться» кажется абсурдной.
Важно, что подобная позиция отражает целую философию отношения к зрелости. Один подход: «дотянуть до пенсии, а дальше как-нибудь». Другой, который отстаивает Роднина: относиться к каждому возрасту как к времени, когда можно осваивать новое, менять сферу деятельности, заниматься любимым делом, пусть даже в более щадящем режиме.
Можно согласиться или не согласиться с резкостью формулировок, но они поднимают непростой вопрос: что человек чувствует по отношению к своему настоящему? Если мысль о сегодняшнем дне вызывает только желание «переждать» и быстрее уйти на пенсию, это сигнал не только о социально-экономических трудностях, но и о внутреннем выгорании.
При этом пенсия, как подчеркивают многие психологи и эксперты по возрастной психологии, может быть и ресурсом. Для одних это шанс, наконец, заняться тем, на что не хватало времени: хобби, волонтерство, образование, помощь внукам, собственные проекты. Для других — риск оказаться в пустоте, если вся жизнь до этого строилась только вокруг работы. В этом контексте мысль Родниной о том, что «жить ради выхода на пенсию — катастрофа», перекликается с идеей: важно готовить не только документы к пенсии, но и новый сценарий жизни.
История самой Родниной показывает, что профессиональный спорт, казалось бы, жестко ограниченный возрастом, может стать стартом, а не вершиной. Завершив карьеру фигуристки, она не замкнулась в прошлом, а нашла возможности продолжить активно влиять на происходящее — в спорте, общественной сфере, политике. Такой путь, безусловно, доступен не всем, но он демонстрирует модель, при которой человек не связывает свое самоуважение с трудовой книжкой и датой выхода на пенсию.
В современном обществе все чаще обсуждается необходимость пересмотра подхода к позднему возрасту. Увеличение продолжительности жизни, развитие медицины и технологий открывают возможность оставаться относительно активным гораздо дольше, чем это было у предыдущих поколений. На этом фоне формула «доработать и уйти на пенсию» постепенно меняется на формулу «переизобрести себя в зрелости». И высказывания таких публичных фигур, как Роднина, становятся частью этой дискуссии.
С другой стороны, было бы несправедливо игнорировать реальное положение тех, кто вынужден работать на износ, сталкивается с низкой оплатой труда или отсутствием перспектив. Для таких людей ожидание пенсии — не столько «неинтересная жизнь», сколько надежда хотя бы на минимальное облегчение. Здесь к личной философии добавляется острая социальная проблематика, которую словами о «катастрофе» не решить.
Тем не менее посыл, который можно вынести из слов Родниной, полезно рассмотреть отдельно от политического и экономического контекста: чем мы наполняем свою жизнь вне зависимости от паспорта и статуса? Есть ли у нас что‑то, кроме работы и ожидания пенсии — интересы, отношения, цели, дела, ради которых хочется вставать по утрам?
Именно этот внутренний смысл делает годы до пенсии и сам период после нее либо продолжением живой, включенной жизни, либо превращает их в длинный коридор ожидания. Роднина выбрала для себя первый вариант и считает, что сосредоточенность только на пенсии обедняет человеческую судьбу. Ее слова могут раздражать, вызывать споры, но заставляют задуматься: чем бы мы жили, если бы слова «пенсия» не существовало вовсе?