Мама фигуриста Петра Гуменника рассказала о неожиданной проблеме, с которой её сын столкнулся при подготовке к Олимпийским играм 2026 года в Милане. По её словам, у российского спортсмена внезапно возникли трудности с использованием музыкальной композиции для короткой программы из‑за отзыва разрешения правообладателей.
Речь идёт о постановке под музыку из произведения «Парфюмер». Именно под эту композицию фигурист планировал катать свой короткий прокат на Олимпиаде. Однако, как утверждает Елена, мать Гуменника, в самый последний момент стало известно, что права на использование музыки были аннулированы – и касается это именно его.
По информации команды спортсмена, о проблемах с авторскими правами они узнали буквально накануне: до старта соревнований в короткой программе у мужчин остаётся всего три дня. Это означает, что у фигуриста почти не остаётся времени на полноценную адаптацию к новой постановке, если решение о замене программы всё‑таки будет принято.
Мама Петра эмоционально отреагировала на ситуацию. По её словам, правообладатели «отозвали разрешение именно для русского атлета». Эта формулировка вызвала бурный отклик у болельщиков, поскольку в контексте действующих ограничений в отношении российских спортсменов подобные случаи воспринимаются особенно остро.
На фоне возникших трудностей обсуждается вариант, при котором Гуменнику придётся вернуться к прошлогодней короткой программе. В качестве запасного решения рассматривается программа под саундтрек из фильма «Дюна», с которой фигурист уже выступал ранее. Этот вариант формально гораздо безопаснее с точки зрения юридических вопросов – права на использование музыки для той постановки уже были оформлены и протестированы на прошлых стартах.
Для спортсмена подобный разворот событий означает не просто техническую замену трека. Короткая программа – это сложный комплекс: музыка, хореография, расстановка элементов, эмоциональная подача, отработка до автоматизма. Любая смена, особенно в преддверии крупнейших соревнований, требует огромной психологической устойчивости и моментальной перестройки.
Важно понимать, что оформление музыкальных прав в фигурном катании – процесс сложный и многоэтапный. Команды заранее согласовывают использование композиций с правообладателями, подписывают договоры, иногда платят значительные суммы за лицензии. Тем более болезненно выглядит ситуация, когда разрешение внезапно отзывается уже после утверждения программы и выхода на соревновательный сезон.
Для Гуменника, который готовится к Олимпиаде в статусе опытного 23‑летнего спортсмена, такой удар по подготовке может иметь и психологические последствия. Олимпийский турнир сам по себе огромное давление: ответственность перед тренерами, страной, болельщиками, необходимость идеально откатать программы именно в эти несколько минут. И когда за считаные дни до старта меняются базовые параметры выступления, нагрузка на нервную систему возрастает в разы.
Отдельная тема – чувство несправедливости, которое прослеживается в словах матери фигуриста. Подчёркивание того, что разрешение отозвали «именно для русского атлета», укладывается в общий контекст того, с чем сталкиваются российские спортсмены в последние годы: ограничениями, дополнительными проверками, нестандартными условиями допуска и участия. Даже если формально речь идёт о частном решении правообладателя, общественное восприятие события неминуемо окрашено политическим фоном.
С точки зрения спортивной стратегии, возврат к прошлогодней короткой программе может оказаться вынужденным, но не катастрофическим шагом. У этого сценария есть свои плюсы: Пётр уже катался под эту музыку, программа обкатана на соревнованиях, отточены заходы на элементы, хоккейные шаги, стыковочные движения. В условиях дефицита времени такой вариант может оказаться единственно реальным способом выйти на лёд максимально стабильно.
Однако минусы очевидны: соперники, судьи и специалисты уже видели эту постановку, она не будет восприниматься как свежая и оригинальная. К тому же под Олимпиаду, как правило, создаются особые программы – с расчётом на то, чтобы произвести сильное художественное впечатление и подчеркнуть развитие спортсмена. Для самого фигуриста это может восприниматься как шаг назад, как будто его лишили возможности выступить в образе, к которому он готовился весь сезон.
Ситуация с Гуменником наглядно демонстрирует, насколько уязвим современный фигурист перед юридическими и организационными нюансами, не связанными напрямую с техникой или хореографией. Внешне зрители видят только красивый прокат, но за несколько минут на льду стоят месяцы переговоров, согласований и бумажной работы. И порой именно эти невидимые факторы вмешиваются в судьбу программы – и, возможно, в судьбу всего олимпийского турнира для конкретного спортсмена.
Для тренерского штаба подобный форс-мажор означает мгновенное включение режима антикризисного управления. Нужно оценить, какую программу проще и выгоднее вывести на пик готовности за несколько дней, перераспределить акценты на тренировках, скорректировать нагрузку, поработать с психологом. Учитывая, что Олимпиада – это череда стартов и постоянная смена ритма, времени на спокойную адаптацию нет.
Нельзя не отметить и человеческий аспект: родители спортсменов часто переживают всё происходящее куда острее, чем сами атлеты. Для мамы видеть, как у её сына буквально на финишной прямой подготовки рушится тщательно выстроенный план, – сильный стресс. Её слова – это, по сути, эмоциональный крик человека, который много лет живёт жизнью фигуриста, знает цену каждой программе и каждому старту.
В более широком контексте история с отозванным разрешением поднимает вопрос об устойчивости подготовительных процессов в фигурном катании. Всё чаще эксперты говорят о том, что командам нужно иметь заранее несколько «страховочных» программ и музыкальных вариантов, оформленных юридически. Да, это дороже и требует больше ресурсов, но одновременно снижает риск оказаться в тупике за считаные дни до важнейших стартов.
Также эта история может подтолкнуть федерации и тренерские штабы к более тесной работе с юристами по авторскому праву. Фигурное катание давно стало частью глобальной индустрии развлечений, где музыка – такой же объект коммерции, как и кино или сериалы. И без грамотного юридического сопровождения даже идеальная с точки зрения спорта программа может внезапно оказаться под запретом.
Для болельщиков же главное сейчас – дождаться официальной ясности: останется ли Гуменник с новой программой под другую музыку или всё‑таки вернётся к уже знакомой постановке под «Дюну». В любом случае, история с «Парфюмером» уже стала ярким примером того, как хрупким может быть путь к Олимпиаде, когда даже утверждённое и согласованное решение может быть пересмотрено в последний момент.
На данный момент вокруг этой ситуации сохраняется напряжённое ожидание. Команда фигуриста вынуждена действовать одновременно в нескольких направлениях: продолжать тренировки, искать юридическое решение и в то же время готовить альтернативный вариант выступления. Какой бы исход ни был выбран, ясно одно: Пётру Гуменнику придётся выходить на лёд Олимпиады, уже пройдя через серьёзное испытание ещё до первого стартового свистка.