Отсидевший пять лет экс-защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов рассказал, как устроена жизнь в колонии, чем отличаются "красные" и "черные" зоны и почему беспредел сотрудников так и остается внутри камер.
***
Приговор огласили, и сразу после суда его, вместе с другими осужденными, погрузили в автозак и повезли на вокзал. Никто толком не понимал, куда их этапируют.
"Когда меня забирали, я спросил у одного зэка: "Не знаешь, куда отправляют?" - вспоминает Рекуданов. - Он говорит: "По-моему, в Пермь". И у меня все внутри оборвалось. Я понял, что попал по‑крупному".
Причина была простой и понятной каждому, кто хоть что-то слышал о системе исполнения наказаний: Пермь тогда ассоциировалась с "красными" лагерями. А это особый мир, в котором действуют свои жесткие и зачастую унизительные правила.
"Красные" и "черные": две реальности одной тюрьмы
По словам Рекуданова, в лагерной среде давно укоренилась негласная классификация:
- "Красные" - это те заключенные, которые полностью играют на стороне администрации. Они сотрудничают с сотрудниками колонии, стучат при любом удобном случае: увидели запрещенную вещь, услышали разговор - тут же бегут докладывать. Фактически это глаза и уши начальства среди осужденных.
- "Черные" - те, кто отказывается идти на контакт с администрацией, не признает "стукачество" и живет по воровским, тюремным понятиям.
В "красных" лагерях контроль тотальный. Система построена так, чтобы сломать человека бытовыми мелочами и постоянным давлением.
"Если "красные" говорят тебе мыть полы - ты не имеешь права отказаться, - объясняет бывший футболист. - Попробуешь сказать "нет" - могут забить. И менты, и сами "красные". Против них в открытую не пойдешь: они сразу бегут жаловаться сотрудникам. И ты остаешься один против всех".
По сути, заключенный в "красной" зоне постоянно живет в состоянии двойного контроля: с одной стороны - администрация, с другой - осужденные, которые добровольно работают на нее. Это создает особую атмосферу страха, доносительства и тотальной непредсказуемости: никогда не знаешь, кто и за что может тебя "сдать".
"Ужасы мусоров остаются в камерах"
Рекуданов подчеркивает, что самое страшное в таких лагерях - даже не бытовые лишения, а чувство полной безнаказанности сотрудников:
"Это закрытое пространство. То, что там происходит, редко выходит наружу. Ужасы мусоров остаются в пределах камер. Им все сходит с рук. Любой беспредел списывают, оформляют как надо, и все - конца не найдешь".
По его словам, жалобы практически не работают. Формально у заключенных есть право писать обращения, требовать проверок, но в реальности это часто только ухудшает их положение:
"Напишешь - завтра к тебе придут те же люди, про которых ты жаловался. На воле много кто верит, что есть какие-то "рычаги влияния", но внутри ты понимаешь: ты один, а система огромная. И если она решила тебя сломать, то будет давить планомерно и методично".
Такое давление не все выдерживают.
"Некоторые просто не справлялись с такой несправедливостью, вскрывались... - вспоминает он. - Люди заходили в петлю не из‑за быта, а из‑за ощущения полной безысходности. Когда понимаешь, что тебя могут унижать, бить, ломать, и за это никому ничего не будет".
"Мы поехали не в Пермь, а в Пензу - и это уже казалось облегчением"
В итоге этап повернул не в Пермь, а в другую сторону.
"Вышло так, что поехали в Пензу. Когда об этом узнал, реально вздохнул с облегчением. Не потому, что там рай, а потому, что по сравнению с пермскими лагерями все казалось терпимее", - рассказывает Рекуданов.
Но иллюзий он не питает:
"Сказать, что там хорошо - язык не повернется. Все равно жестче, чем на централе. Там совершенно другая жизнь. Другая атмосфера, другой быт, другие сроки, другие лица. На централе народ чаще сидит по меньшим срокам, движуха, этапы, кто-то уезжает, кто-то приезжает. В лагере, особенно строгого режима, люди застревают на десятилетия".
Быт, который ломает не хуже допросов
Даже детали быта в колонии, по словам экс-футболиста, продуманы так, чтобы человек постоянно ощущал жесткость и дискомфорт:
"Койки максимально твердые, никакого удобства. Спишь, как на железе. Это вроде мелочь, но когда годами лежишь на такой шконке, организм и голова на это реагируют. Тело постоянно в напряжении".
К этому добавляются постоянные проверки, развороты вещей, переклички, построения. Лишний раз присесть, прилечь днем - уже повод для замечания или наказания.
"Режим выстроен так, чтобы у тебя не было ни минуты, когда ты можешь почувствовать себя человеком. Все время должен быть либо в строю, либо под контролем, либо занят какой-нибудь тупой работой", - говорит Рекуданов.
Атмосфера долгих сроков
Самое тяжелое в лагере, по его словам, - не условия, а люди, точнее их судьбы:
"На централе сидят те, кто ждет суда, этапа, пересмотра. Народ меняется. А в лагере вокруг тебя люди, у которых по 15 лет, 20, пожизненное. Это уже другая психология. Там взгляд другой. Ты понимаешь, что эти люди живут в параллельной реальности, где время течет по-другому".
Он вспоминает одного заключенного, который особенно запомнился:
"Один мужик сел в 1998‑м. Я попал в лагерь в 2014‑м, а он все еще был там. Представляешь, сколько лет прошло? Я как-то рассказал ему, что сейчас у каждого свой мобильный телефон, что интернет в кармане, что весь мир в маленьком экране. Он смотрел на меня, как на сумасшедшего. Для него это была фантастика, он застыл в конце девяностых".
Такие встречи, по словам Рекуданова, сильно отрезвляют.
"Ты перевариваешь: да, мне дали пять лет - это много. Но рядом с теми, кто живет там десятилетиями, это вообще другой масштаб. Смотришь на них - и понимаешь, как сильно тюрьма стирает личность. Многие перестают верить, что когда-то выйдут и смогут жить иначе".
Почему "красные" вызывают больше страха, чем администрация
Интересный момент, на который он обращает внимание: заключенные часто больше боятся не самих сотрудников колонии, а именно "красных".
"С ментами все примерно понятно: у них приказ, устав, свои правила. Ты можешь хотя бы предугадать, за что прилетит. А "красный" живет внутри с тобой. Он видит, что ты делаешь каждые пять минут. И если ему нужно заработать себе плюсы перед администрацией, он тебя просто сдаст", - объясняет Рекуданов.
Это создает ситуацию постоянной паранойи:
"Ты не можешь расслабиться даже в камере или отряде. Любой жест, любое слово может быть использовано против тебя. Это сильно ломает психику. Люди начинают подозревать друг друга, закрываться, перестают доверять вообще кому-либо".
При этом "красным" часто позволяют больше, чем другим заключенным. Им дают негласные привилегии, закрывают глаза на мелкие нарушения, лишь бы они оставались полезным инструментом контроля.
"В итоге получаешь иерархию внутри и без того жесткой системы: сверху администрация, ниже - лояльные "красные", а еще ниже - все остальные, "черные" и те, кто просто хочет отсидеть и забыть, что такое тюрьма", - подытоживает он.
"Черные" зоны: не свобода, но другие правила
При этом идеализировать "черные" лагеря Рекуданов не собирается:
"Там тоже хватает жести. Просто там больше работает понятие чести, слова. Там, если конфликт - решают его по-своему, через разговор или разбор, а не бегут к ментам. Для кого-то это легче, для кого-то - наоборот тяжелее, потому что спрос может быть очень жестким".
Главное отличие, по его словам, в том, что в "черных" зонах заключенные больше контролируют внутреннюю жизнь сами, а администрация вмешивается только на ключевых этапах.
"Тебя там, по крайней мере, не будут ломать через колено за отказ мыть пол по указке человека, который вчера стучал на соседа. Там совсем другие, более понятные правила. Да, они тоже жесткие, но без постоянного страха, что тебя сдадут за любую мелочь", - говорит он.
Как меняется человек после таких мест
Пять лет лагеря - это не просто срок в бумагах. Это отпечаток, который остается в характере, психике, привычках.
"После выхода долго не мог привыкнуть к тишине, к тому, что никто не стучит по утрам, не орет фамилии. Просыпался по часам, хотя уже мог спать, сколько хочу. Заходил в лифт - автоматически вставал к стене, чтобы всех видеть. Это уже на уровне рефлексов", - признается бывший футболист.
Но, по его словам, главное, что дает такой опыт - болезненное, но очень ясное понимание, как устроена тюремная система:
"Снаружи многие думают, что если не нарушаешь закон, то тебя это никогда не коснется. Но в жизни бывает по-разному. И самое страшное - не сама решетка, а ощущение, что внутри нет справедливости. Там не про перевоспитание, там про подавление".
Он уверен, что говорить о том, что происходит за колючей проволокой, необходимо:
"Пока все это закрыто и никому не интересно, тем, кто творит беспредел, действительно все сходит с рук. А платят за это обычные люди, которые и так уже получили свой срок. Да, они виноваты перед законом, но это не дает права превращать их жизнь в бесконечный кошмар".
Что помогает выжить в лагере
На вопрос, что позволило ему лично выдержать лагерь и не сломаться, Рекуданов отвечает без пафоса:
"Режим. Я сам себе его выстроил: спорт, книги, распорядок. Каждый день должен быть чем-то заполнен. Если просто лежать и думать, как все плохо - можно сойти с ума. Там очень важно зацепиться за хоть какой-то смысл, цель. Для меня это было понимание: нужно дожить до свободы и выйти человеком, а не озлобленным животным".
Большую роль сыграли и редкие, но искренние человеческие отношения:
"Да, атмосфера тяжелая, но даже там случается нормальное общение: без стука, без лжи. Пару таких людей я встретил, и это много значит. Когда есть с кем просто поговорить по-человечески - уже легче".
***
История Михаила Рекуданова - это не только рассказ о футболисте, который провел годы за решеткой. Это взгляд изнутри на систему, где деление на "красных" и "черных" становится вопросом выживания, а беспредел сотрудников остается спрятанным за дверями камер. И пока эти двери не приоткрыты для общества, тем, кто внутри, по-прежнему "все сходит с рук" - но уже по другую сторону решетки.