«Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Ульяна Черепанова — о бронзе чемпионата России, зарплатах и сборной
—
Биатлонистка из Петрозаводска Ульяна Черепанова, выступающая за Санкт‑Петербург, в сезоне‑2025/26 впервые поднялась на взрослый пьедестал чемпионата России — в суперспринте она заняла третье место и неожиданно оказалась в центре внимания. При этом еще пару лет назад ее результаты почти не выделялись на фоне остальных, а в межсезонье она дополнительно работала в пункте выдачи заказов, чтобы сводить концы с концами.
Sport24 поговорил с Ульяной о том, как она пришла к своему первому большому успеху, что происходит с зарплатами в регионах, почему биатлон она считает легче обычной работы и как восприняла вызов во вторую сборную России.
—
— До этого сезона ты не входила даже в широкий круг фаворитов на чемпионате России. Что, по твоему ощущению, сдвинуло ситуацию с мертвой точки и привело к бронзе в суперспринте?
— На «взрослый» биатлон я перешла три года назад. Первый сезон был чисто адаптационный: нужно было привыкнуть и к другим скоростям, и к более жесткой конкуренции, и к самому регламенту стартов, к гонкам почти без пауз. Во второй сезон все сложилось гораздо хуже: он вышел скомканным, я мало выступала, много пропускала по разным причинам, и форма все время скакала.
И только к третьему году пазл наконец-то сложился. Предсезонная подготовка прошла от начала до конца по плану, без больших провалов и срывов. В регионе хватает организационных и бытовых проблем, но тренеры не опускали руки — постоянно искали варианты, где потренироваться, как обеспечить сборы, как решить вопросы с экипировкой. Плюс возраст уже такой, когда база, накопленная за детство и юниорские годы, начинает реально работать. Все вместе и дало этот скачок, благодаря которому получилось зацепиться за бронзу чемпионата России.
— Насколько для тебя значима именно эта медаль ЧР?
— Для меня это важно. Это не какая-то случайная «галочка», а результат долгого пути. Рада, что у меня теперь есть именно медаль чемпионата России — не юниорская, не региональная, а взрослая. Звучит громко, но я действительно представляю, как спустя годы буду доставать ее и показывать детям или внукам, рассказывать, через что прошла ради этого небольшого круглого кусочка металла.
— Если смотреть на весь сезон целиком, насколько ты им довольна?
— По‑настоящему хорошо у меня получился только финальный отрезок: там и в десятку несколько раз зашла, и вот медаль в суперспринте. Все, что было до этого, назвать удачным нельзя. Были проблемы и с ходом, не хватало свежести и силы, и со стрельбой тоже — то один рубеж сорву, то другой.
Мне очень хочется проводить сезон более ровно, без таких жестких провалов, чтобы не выстреливать раз в несколько месяцев, а стабильно находиться в зоне, где можно бороться за призы. Но пока просто не хватает ресурсов — и физических, и, честно, психологических. Весь сезон на одном уровне я держать пока не могу. Это то, над чем надо работать дальше.
— В конце соревновательного года тебя включили во вторую сборную России. Что почувствовала, когда официально узнала об этом?
— Это не было шоком или какой-то абсолютно неожиданной новостью. Тренеры заранее говорили, что ведут переговоры со штабом сборной, объясняли, какие шансы есть. Но когда все подтвердилось, стало очень приятно. Это как знак, что все, что ты делал в последние годы — тренировки, гонки, иногда через «не могу» — замечено.
И, конечно, интересно просто увидеть, как все устроено внутри команды, которую всегда наблюдала только со стороны. Как там проходи́т подготовка, как выстроены процессы, чем отличаются требования от тех, к которым я привыкла в регионе. Это другой уровень ответственности и, надеюсь, другой уровень роста.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович сказал, что в будущем ты можешь стать хорошей биатлонисткой. Как относишься к такой оценке?
— «Хорошая биатлонистка» — это, по‑моему, очень субъективное определение. Если честно, я и сейчас считаю себя неплохим спортсменом не потому, что у меня появилась медаль, а из‑за того, как я работаю, как отношусь к тренировкам, сколько отдаю любимому делу.
Но я согласна с тем, что прогресс возможен. Я реально чувствую, что есть, куда двигаться и по ходу, и по стрельбе, да и в плане психологии тоже. Так что для меня его слова — скорее мотивация продолжать, чем констатация какого-то уже достигнутого уровня.
— Тебя хвалил не только Касперович, но и Дмитрий Губерниев, назвав тебя в числе тех, кто может стать фундаментом российского биатлона.
— Честно, я не делаю из этого культа. Сегодня один спортсмен — «фундамент», завтра в другом сезоне появится еще кто-то, о ком скажут то же самое. Для меня такие фразы — красивые слова, приятные, конечно, но не больше. Реальную цену всему этому все равно показывают только гонки и результаты, а не оценка со стороны, даже если она очень громкая.
— Ты не из тех, кто громко заявляет, что «обязан выиграть Олимпиаду» или «во что бы то ни стало поедет на Кубок мира». Каким ты видишь свой максимум в биатлоне?
— Я бы очень хотела попасть на международные старты: попробовать себя в этой атмосфере, в другой конкуренции. Конечно, круто было бы съездить на Олимпийские игры и привезти оттуда медаль. Но пока для меня это все из разряда мечты, а не четко прописанных целей.
Мне немного страшно ставить настолько масштабные задачи, чтобы потом не обжечься и не разочароваться, если что-то пойдет не так. Я знаю, как тяжело дается даже маленький шаг вперед, и понимаю, что путь до Олимпийского пьедестала — это не один и не два удачных сезона. Поэтому сейчас я, скорее, думаю о том, как максимально реализовать свой потенциал шаг за шагом, а не о громких лозунгах.
—
«Родители поставили на лыжи — и я просто не слезла»
— Давай вернемся в самое начало. Как вообще появилась идея заняться спортом?
— Все началось с обычных прогулок с родителями. У меня были самые простые лыжи — те, что надеваются прямо на обычные зимние ботинки. Мы часто выходили с ними в выходные, катались в лесу, без всякой мысли о большом спорте.
Когда я пошла в школу, увидела объявление о наборе в секции. Там было много направлений, и я буквально во все подряд записывалась. Одна из секций называлась «Биатлон». Я даже не понимала, что это за вид спорта, просто пришла туда, потому что было интересно.
В группе было много детей, мы постоянно играли в подвижные игры, бегали, веселились. Мне безумно нравилась сама атмосфера. Тренировки не казались чем‑то тяжелым или обязательным, это было больше похоже на большой, шумный, живой двор, только под присмотром тренера. Так постепенно я и осталась.
Потом начались первые занятия со стрельбой — тогда еще из пневматической винтовки. Чувство, когда впервые попадаешь в мишень, ни с чем не сравнить: ты еще ребенок, а уже управляешь оружием, концентрируешься, контролируешь дыхание.
Мой первый тренер со временем ушел из школы, и меня взял другой специалист. Она вела у нас физкультуру и параллельно собирала лыжную группу. Там у нас сложилась очень дружная девичья команда. Это тоже сильно повлияло: когда рядом подруги, которые болеют тем же, бросать спорт не хочется.
Потом нас перевели на более высокий уровень — отвезли в Петрозаводск на спортивную базу «Курган». Там уже начались настоящие сборы, системные тренировки, первые серьезные выезды на соревнования. До самого окончания школы я была при этой базе.
Когда пришло время поступать в университет, тренер помогла мне перейти в Санкт‑Петербург в спортивную школу. Я попала к Виктору Владимировичу Юрлову, затем какое‑то время тренировалась у Эдуарда Михайловича Воробьева. Последние два года работаю под руководством другого специалиста из питерской команды — у нас выстроена сильная, собранная система подготовки, и именно она во многом помогла сделать тот шаг, о котором сейчас все говорят.
—
«Биатлон легче, чем пункт выдачи»
— В заголовки часто попадает твоя фраза: «Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи заказов». Что за история стоит за этими словами?
— Я действительно в межсезонье подрабатывала в пункте выдачи заказов. В какой-то момент стало ясно, что тех денег, которые получает спортсмен моего уровня в регионе, просто не хватает на нормальную жизнь: жилье, дорогу, питание, элементарные бытовые вещи. Пришлось искать подработку.
График был тяжелый: смены по много часов на ногах, постоянный поток людей, сканирование, выдача, проверка. Физически вроде бы не делаешь чего-то сверхсложного, но к концу дня ноги гудят, голова кругом, да и эмоционально выматывает общение с недовольными клиентами.
На фоне этого я поймала себя на мысли: да, в биатлоне очень тяжело тренироваться, бегать в мороз, стрелять под давлением, но при этом ты занимаешься тем, что любишь. На тренировке ты устаешь, но это другая усталость — она «твоя». А в пункте выдачи, честно, часто возникало ощущение, что просто прожигаешь время, чтобы заработать какую-то сумму.
Поэтому я и сказала, что биатлон в каком-то смысле легче. По нагрузке — конечно, нет. Но по ощущению, по внутреннему смыслу — да. Там хотя бы понимаешь, ради чего все это.
— Не возникало желания бросить спорт и полностью уйти в «обычную» работу, где, возможно, стабильнее с деньгами?
— Такие мысли бывают у очень многих спортсменов, особенно когда ты не в основной сборной и не «на зарплате» в большом клубе. Но каждый раз, когда я представляла себя навсегда без стартов, без сборов, без утренней тренировки на лыжне, внутри все сжималось.
Сейчас я вижу этот путь так: спорт — это основа, а временные подработки — как вынужденная поддержка. Надеюсь, что с ростом результатов необходимость в таких подработках станет меньше, но я прекрасно понимаю, что в нашем виде спорта нельзя жить иллюзиями.
—
О зарплатах и быте спортсмена
— Можешь описать, с какими именно финансовыми сложностями сталкивается биатлонист твоего уровня?
— Основная проблема в том, что финансирование сильно зависит от региона и статуса спортсмена. Если ты не в основной сборной, не в топ‑клубе, то твой доход — это, по сути, небольшая ставка в спортшколе плюс какие-то призовые, если удается их заработать.
При этом расходы никуда не деваются: нужно оплачивать жилье, питание на сборах, дорогу, часто докупать часть инвентаря, который не всегда может обеспечить регион. Стрелковое оборудование, хорошие лыжи, смазка, спортивная одежда — все это стоит очень дорого.
Иногда приходится выбирать: поехать на дополнительные сборы за свой счет или отложить эти деньги на жизнь. В такие моменты очень выручает поддержка семьи, тренеров, иногда — партнеров, но рассчитывать только на внешнюю помощь нельзя. Поэтому многие совмещают спорт с работой, репетиторством, подработками в магазинах.
— Как ты психологически переживаешь такие вещи? Все-таки со стороны кажется, что спортсмены, выступающие на чемпионате России, живут иначе.
— Со стороны всегда кажется проще. На самом деле мы такие же люди, как и все, со своими счетами, арендой, бытовыми проблемами. Иногда сложно не сравнивать себя с теми, кто давно в сборной и может не думать о деньгах каждый день.
Но, с другой стороны, у каждого свой путь. Я стараюсь воспринимать это как часть дороги: раз уж я выбрала не самый простой вариант, значит, должна быть готова и к таким испытаниям.
—
Учеба, квизы и отвлечение от спорта
— Чем занимаешься вне тренировок и стартов?
— Мне важно переключаться, иначе голова «закипает» от постоянных мыслей о стрельбе, времени на отсечках и так далее. Я учусь заочно, стараюсь не запускать учебу, потому что спорт — это все-таки не навсегда, а образование останется.
Очень люблю интеллектуальные квизы и викторины. Иногда удается собраться с друзьями, поиграть — это отличная тренировка для мозга и возможность совсем иначе посмотреть на соревновательный азарт. Там ты борешься не на лыжне, а в знании фактов, логике, умении быстро соображать. Это, кстати, помогает и в биатлоне — учит сохранять концентрацию и быстро переключаться между задачами.
Еще стараюсь больше читать, особенно биографии спортсменов из других видов спорта. Интересно смотреть, с какими трудностями сталкивались люди, которые добивались успеха в совершенно разных условиях. Иногда находишь в их историях что-то свое и понимаешь, что твои проблемы не уникальны.
—
О сборной и конкуренции внутри России
— Как ты смотришь на перспективы в составе второй сборной России? Не давит конкуренция?
— Конкуренция есть и будет всегда. Если ее нет — значит, что-то не так с системой. Я отношусь к этому спокойно: вторая сборная — это возможность поработать с другими тренерами, увидеть новый взгляд на подготовку, получить доступ к лучшей инфраструктуре.
Понятно, что там никто не будет гладить по голове только за сам факт вызова. Наоборот, нужно будет доказывать свое право находиться в команде каждый день — на тренировках, контрольных стартах, по отношению к делу. Это пугает и вдохновляет одновременно.
Я не жду чудес от одного сезона в сборной. Важно то, какие изменения удастся привнести в свою работу, какие навыки — и физические, и ментальные — удастся там прокачать.
—
Планы и ожидания от следующего сезона
— О чем думаешь, глядя вперед, на следующий сезон?
— Хочется убрать вот эти сильные перепады по ходу сезона, когда сначала ты где-то в конце протокола, а потом вдруг выстреливаешь в призы. Моя основная задача — стать стабильнее и увереннее в себе на каждом старте.
По конкретным целям — хотелось бы побороться за медали не в одной, а сразу в нескольких гонках чемпионата России. И, конечно, заработать право выйти на международный уровень — пусть даже сначала на менее крупные старты. Это был бы логичный шаг вперед.
Но самое главное — не потерять удовольствие от спорта. Как только исчезает радость от того, что ты делаешь, и остается только тяжелая работа ради результата, все становится намного сложнее. Я очень не хочу приходить к такому состоянию.
— Если бы тебе сейчас предложили вернуться в пункт выдачи заказов и гарантировать более стабильный доход, но при этом отказаться от биатлона, что бы ты выбрала?
— Я бы все равно осталась в спорте. Да, это непростой путь, и не факт, что он приведет к большим титулатам. Но я точно знаю, что позже гораздо сильнее жалела бы о несделанной попытке, чем о каких‑то временных финансовых сложностях.
Биатлон для меня, при всей его тяжести, действительно легче, чем работа в пункте выдачи — хотя бы потому, что здесь я чувствую, что живу своей, а не чужой жизнью.